Несколько лет назад Алпамыс Саржигитов профессионально занимался фигурным катанием. Но из-за проблем со здоровьем ему пришлось оставить спорт. Тогда парень переключился на программирование, начал разрабатывать сайты на заказ и запустил два стартапа. Теперь 19-летний актюбинец работает в Higgsfield – стартапе, который стал первым казахстанским «единорогом». В августе Higgsfield оценили в $5,4 млрд, а в октябре в число ее инвесторов вошла NVIDIA. Специально для совместного проекта Digital Business и Yandex Qazaqstan «20 до 20: лидеры нового поколения Казахстана» Алпамыс рассказал, как самостоятельно освоил программирование, еще школьником начал зарабатывать сотни тысяч тенге, прошел в европейский акселератор и в итоге попал в Higgsfield. – Расскажите немного о своем детстве. Чем увлекались? – В раннем возрасте увлекся фигурным катанием. С 7 лет уже начал выступать на республиканских соревнованиях и занимал призовые места. К 16 годам у меня был разряд КМС, и я собирался строить карьеру в спорте. Но вскоре начал подозревать, что из-за врожденных проблем со здоровьем не получится продолжать заниматься профессионально. Так и вышло. Когда ушел из фигурного катания, переключился на программирование. – Почему выбрали этот путь? – Технологиями интересовался с детства. В 3-4 года увлекался видеоиграми. Часто пытался посмотреть, как игра устроена изнутри и как можно обойти то или иное ограничение. Думаю, здесь сыграло роль и воспитание. Отдельное спасибо нужно сказать әже и маме. Меня особо не отпускали на гулянки, был строгий график. Поэтому много времени проводил дома за компьютером. А когда начал задумываться о будущей профессии, обратил внимание на ИТ. Буду честен: тогда это было модно. – С чего начали осваивать программирование? – Я самоучка. Никогда не проходил никаких курсов. Смотрел на YouTube, как программируют другие. Так постепенно начал заниматься веб-разработкой. Тогда еще не было таких мощных ИИ-инструментов, как сейчас, поэтому приходилось кодить руками и копировать фрагменты кода из ChatGPT в свой проект. Думаю, мне повезло попасть на эту волну именно тогда. Если бы начал чуть позже, возможно, сейчас мои знания в программировании были бы меньше. Потому что сегодня очень легко переложить всю работу на ИИ-агентов. А мне приходилось многое делать руками, разбираться в коде и самостоятельно искать решения. Благодаря этому получил хорошую техническую базу. На выступлении в Maqsut Narikbayev University (MNU) в Астане – Помните свой первый серьезный проект? Что это было? – Сайт для частной международной школы, в которую собирался поступать. Благодаря его разработке удалось получить единственный полный грант на обучение. Постепенно стал делать сайты на заказ. Первого клиента встретил в раздевалке спортивного клуба. Друг спрашивал меня, как продвигается разработка портала для школы. Наш разговор услышал посетитель клуба. Как потом оказалось, у него была своя медицинская лаборатория, и им нужен был веб-сайт. Обменялись контактами, и буквально за 2-3 недели выполнил заказ и получил первые 70 тысяч тенге. – Сколько удавалось зарабатывать в то время? На что тратили деньги? – В 16 лет доход был 350–400 тысяч тенге. Когда перешел к более сложным проектам, цена заказов тоже начала расти. Зарабатывал в месяц до 800 тысяч тенге. На первые деньги купил новый ноутбук, потому что старый сильно лагал. Потом приобрел и другие гаджеты, которые раньше не мог себе позволить, чтобы, грубо говоря, закрыть гештальт из детства. – Как пришли к идее запустить собственный стартап? – В 10-м классе начал готовиться к поступлению в зарубежные университеты. Тогда и столкнулся с проблемой: информации было много, а удобного инструмента, который помогал бы организовать весь процесс, не существовало. Поэтому решил создать Quoku – платформу, которая помогала абитуриентам готовиться к поступлению в зарубежные вузы. Одна из самых полезных функций – помощь с написанием мотивационных эссе. Можно было быстро получить первый драфт с учетом требований зарубежных университетов. В итоге платформой воспользовались 400+ человек. Более 80 студентов лично обращались ко мне за помощью. Многие потом оставляли хороший фидбэк, особенно по функции написания эссе. Проект был нон-профит и просуществовал около года. После этого пришлось его закрыть, потому что было невыгодно содержать. К тому же думал, что готов к чему-то большему. – Snapcore – сервис для найма разработчиков, который помогал оценивать кандидатов не только по резюме на LinkedIn или HeadHunter, а по их реальному коду и вкладу в проекты на GitHub. – К каким результатам удалось прийти? – Со Snapcore подался в Antler Berlin – международный акселератор для стартапов – и прошел отбор. Но возникла проблема: у меня не было денег на поездку в Германию. Пришлось искать финансирование. Сначала публично фандрейзил деньги в LinkedIn. Меня поддержали разработчики из Кыргызстана, и этих средств хватило на визу и первые расходы. А потом вспомнил, что у меня есть визитка руководителя Heriot-Watt University, где тогда учился. За несколько месяцев до этого он приезжал в Актобе, мы познакомились, и я рассказал ему о своих планах. Написал напрямую, объяснил ситуацию. В итоге при поддержке университета за неделю удалось собрать около 2,6 млн тенге. Деньги пришли буквально за 3-4 дня до вылета в Берлин. – Как прошла акселерация? – Многое изучил, познакомился с разными людьми, приобрел крутые скиллы. Три месяца провел в Берлине. Также съездил на мероприятие Y Combinator в Стокгольм. На него подали заявки несколько тысяч человек, а на индивидуальные встречи (office hours) с партнерами YC отобрали всего семерых участников. Я был среди них. В Стокгольме на YC-ивенте Правда, я вернулся в Казахстан до окончания программы. В первую очередь по личным причинам, но и сам акселератор мне не совсем подходил. Европа консервативна. Если в Сан-Франциско можно спроектировать, к примеру, какие-нибудь ИИ-очки, то в Европе такое сделать сложнее, потому что очень много регуляторных ограничений. Была и небольшая проблема с поиском кофаундера, потому что это было главным условием инвестирования. В Antler сказали: «Можем дать 200 тысяч евро, но ты должен найти кофаундера». Проект пришлось закрыть, а уже через 2-3 недели со мной связались представители Higgsfield, где теперь работаю. – Как проходил отбор в Higgsfield? – Мне написали на почту и предложили поучаствовать в челлендже, где нужно было выполнить задание по программированию. До этого не оставлял Higgsfield свою почту, и мне это показалось странным. Но, с другой стороны, почему бы не попробовать? По-быстрому зарегистрировался. На выполнение задания давалось двое суток, но справился за 3-4 часа. Вскоре написал рекрутер, сказал, что инженеры оставили очень хороший фидбэк по моему решению и хотели бы со мной связаться, чтобы дальше все обсудить. После первого интервью все пошло быстро. Сразу нашли общий язык. Было два технических собеседования и финальная встреча с нашим VP of Product & Engineering Алмасом Зайнолдиным. После нее мне уже прислали оффер. Принял его и через два дня вылетел из Актобе в Алматы. – Чем занимаетесь в Higgsfield AI? Какая у вас должность и задачи? – По должностям у нас нет жесткого разделения. Я скорее софтвер-инженер – самый молодой в команде разработчиков. Сейчас по большей части работаем над агентскими продуктами. Это решения, в которых ИИ не просто отвечает на вопросы, а самостоятельно выполняет задачи пользователя. Занимаюсь и интерфейсом – тем, как человек взаимодействует с ИИ-агентом, – и технической частью: как все это работает под капотом. То есть управляю всем флоу. В Стокгольме на YC-ивенте – Быстро удалось влиться в работу? – Никакого давления на старте не испытывал. При этом у нас нет долгой адаптации, которая в некоторых корпорациях растягивается на 3-4 недели. Мне понадобился один день. Тебе дают возможность посмотреть, с чем будешь работать, изучить структуру, посмотреть, какие технологии и языки использовать. Ну и подружиться со всеми. А на следующий день уже приступаешь к заданиям. Сначала дают задачи полегче, чтобы было проще вкатиться. Смотрят на то, как ты перформишь. А потом по нарастающей идут более объемные задачи. И в конце могут подключить уже к релизам – когда есть функции, за которые отвечаешь end-to-end. У тебя есть full ownership, и ты лидишь развитие этой функции или продукта. – Как вы выдерживаете такой объем работы? ? – Есть же такое выражение – «ramen mode». Пока тебе от 18 до 23 лет, ты можешь двигаться буквально на одном рамене, полностью отдавая себя работе. Поэтому пока что режим особо не сказывается на здоровье. К тому же у нас интересные задачи, причем часто фаундерского уровня. То есть ты не просто пишешь код по готовому ТЗ, а сам разбираешься в проблеме, ищешь решение и отвечаешь за результат. Нет такого, где тебе дают четкие инструкции и заранее знаешь, что делать. В Higgsfield время пролетает незаметно. Все друг другу помогают. Если тебе что-то непонятно, можешь уточнить у другого, и тебе с радостью подскажут. К тому же есть бесплатное питание и все удобства, чтобы качественно фокусироваться на работе. – После собственных стартапов не было сложно перейти в найм? – Понимал, что в любом случае будет неплохо набраться опыта. У меня было достаточно офферов и вакансий, на которые меня звали. Но ни одна мне особо не подходила. А в Higgsfield очень многому можно научиться, в том числе из-за того, что это компания, которая напрямую взаимодействует с пользователями. У нас даже есть небольшое негласное правило: мы обязаны думскроллить по 15-20 минут в день, например в X. Должны быть в курсе того, что происходит в мире технологий, и первыми подхватывать новые тренды. Мне это суперполезно, потому что в будущем снова запущу собственный проект. Представляете, просыпаешься и осознаешь, что миллионы людей используют то, что ты сделал. Думаю, это самое крутое. – Очень трудно сказать, где окажусь в следующем месяце и что вообще произойдет. Поэтому пока особо планов не строю. Но базовый ориентир, которого придерживаюсь, – развиваться дальше, прокачивать насмотренность в проектах. – Как думаете, что объединяет ребят вашего возраста? В чем сила вашего поколения? – Наверное, желание доказать самому себе, что ты чего-то достоин. Это самый большой драйв, который сидит во всех нас. Мы амбициозны. Когда выходит новость о том, что кто-то чего-то добился, это становится топливом для других. Думаешь: «Чем я хуже?» – и тоже стремишься к большему. А когда у тебя получается, твой успех вдохновляет уже других ребят.