Около четырёх миллионов работников в Казахстане могут столкнуться с изменением привычных трудовых обязанностей из-за внедрения искусственного интеллекта. Представителям каких профессий уже в обозримом будущем может понадобиться переобучение - читайте в материале Tengrinews.kz. Пока на конференциях спорят, способен ли искусственный интеллект заменить человека, для бухгалтера вопрос звучит гораздо приземлённее: какую часть своей работы он будет выполнять через пять лет, а какую — через десять? Для безработного: даст ли бесплатный курс новую работу с хорошей зарплатой? Для получателя пособий: кто ответит, если алгоритм вдруг ошибётся? Редакция Tengrinews.kz направила официальные запросы в Министерство искусственного интеллекта и цифрового развития, Министерство труда и социальной защиты населения, Министерство науки и высшего образования, Министерство просвещения, Министерство национальной экономики, Агентство по делам государственной службы и Бюро национальной статистики. Мы попросили ведомства рассказать, какие профессии изменятся первыми под влиянием ИИ, сколько работников придётся переобучить, какие алгоритмы уже использует государство и кто отвечает за их ошибки. Полученные ответы показывают, что перемены уже начались. Как выяснилось, около четырёх миллионов работников в Казахстане могут столкнуться с изменением привычных задач, более 706 тысяч студентов уже прошли базовые курсы по ИИ, а алгоритмы участвуют в рассмотрении заявлений на социальную помощь и анализируют медицинские документы. Редакция Tengrinews.kz изучила ответы ведомств и выяснила, насколько страна готова внедрять искусственный интеллект и отвечать за возможные последствия. ИИ меняет не профессию, а её начинку Министерство труда и социальной защиты населения оценило влияние генеративного ИИ на рынок труда Казахстана по методологии Международной организации труда и польского исследовательского института NASK. Справка: Международная организация труда (МОТ) — специализированное учреждение ООН, которое занимается вопросами занятости, условий труда, защиты прав работников и разработкой международных трудовых стандартов. NASK — польский национальный исследовательский институт, специализирующийся на кибербезопасности, искусственном интеллекте, информатике и облачных технологиях. Институт проводит исследования и разрабатывает решения для государства и бизнеса. Анализ охватил 1 278 профессиональных групп, в которых заняты 9,2 миллиона человек. Главное уточнение: исследование оценивает не вероятность полного исчезновения профессии, а возможность автоматизации отдельных задач внутри неё. Например, алгоритм может подготовить типовой документ, найти информацию, обработать данные или собрать первый вариант отчёта. Однако принятие решений, проверка результата, общение с людьми и ответственность за последствия должны оставаться за человеком. По оценке Министерства труда, заметная трансформация затронет 562 профессиональные группы и около четырёх миллионов работников — примерно 44 процента охваченной исследованием рынка занятости. Практически всем этим людям понадобятся навыки работы с цифровыми инструментами и ИИ. Другую оценку представило Министерство науки и высшего образования. Согласно результатам исследования, проведённого совместно с QS Quacquarelli Symonds, более 53 процентов профессий в Казахстане подвержены частичной автоматизации отдельных функций. Около 70 процентов рабочей силы имеют средний или высокий потенциал повышения производительности благодаря ИИ. Справка: QS Quacquarelli Symonds — международная аналитическая компания в сфере высшего образования, наиболее известная рейтингом QS World University Rankings. Она исследует качество университетов, востребованность выпускников, академическую репутацию и соответствие образования потребностям рынка труда. Эти цифры измеряют разные показатели, поэтому складывать их нельзя. Но оба исследования говорят об одном: изменения коснутся не только небольшой группы айтишников, а значительной части рынка труда. Бухгалтеры, маркетологи и операторы: кто на пороге перемен Министерство труда перечислило профессии, где особенно много повторяющихся административных, расчётных, информационных и аналитических операций. В список вошли: бухгалтеры; офисные служащие; маркетологи; кредитные аналитики; бухгалтерские клерки; специалисты по вводу данных; операторы кол-центров; корректоры; стенографисты; телефонисты; делопроизводители; документоведы; специалисты по кадровому администрированию; банковские специалисты; страховые специалисты. В запросе мы просили назвать не менее 20 профессий и указать численность занятых в каждой из них. Однако ведомство назвало лишь 15 специальностей без данных о количестве работников. Поэтому по ответу нельзя сказать, сколько именно бухгалтеров, операторов или банковских специалистов столкнутся с изменением своих привычных функций. Перечисленные профессии объединяет структура работы: большое количество текстов, правил, форм, расчётов и повторяющихся запросов. Именно такие задачи современный ИИ способен автоматизировать быстрее всего. Это необязательно означает массовое сокращение на следующий день. Работодатель может сохранить должность, но объединить несколько функций, увеличить объём работы на одного сотрудника или перестать нанимать людей на начальные позиции. Для работника результат всё равно будет ощутимым: профессия останется, но требования к ней и стартовые условия изменятся. Читайте также: Названы профессии, которые могут исчезнуть в Казахстане Какие новые профессии появляются благодаря ИИ По данным Минтруда, к 2035 году государство ожидает появления около 33 новых специальностей, которые охватят примерно 82 тысячи работников. Спрос прогнозируется на инженеров по искусственному интеллекту и машинному обучению, инженеров больших языковых моделей, специалистов по компьютерному зрению, безопасности AI-систем, управлению данными и цифровой этике. В перечне также есть аудиторы ИИ и менеджеры AI-агентов. В Национальном классификаторе занятий уже закреплены 32 профессии, связанные с ИИ и большими данными. По информации министерства, суммарно ими охвачены 1 713 человек. Справка: Национальный классификатор занятий — официальный справочник, в котором профессии и виды трудовой деятельности систематизированы по характеру работы, уровню и специализации необходимых навыков. Его используют для учёта занятости, анализа рынка труда и присвоения профессиям единых кодов. Включение профессии в классификатор ещё не означает, что такие специалисты уже реально работают в Казахстане. При этом реальная занятость зафиксирована только по пяти позициям: специалист по работе с большими данными; специалист по искусственному интеллекту; инженер по искусственному интеллекту; специалист по предиктивной аналитике в туризме; инженер цифровой обработки изображений. Почти 79 процентов работников приходится на специалистов по большим данным. На специалистов и инженеров по ИИ — только 16,2 процента. По остальным 27 профессиям никто не трудоустроен. Получается, что названия новых профессий появляются быстрее рабочих мест. Позиция уже может существовать в классификаторе, но работодателей и реальных команд за ней пока нет. Где в Казахстане больше всего специалистов по ИИ Рынок ИИ развивается крайне неравномерно. По данным ведомства, 69,8 процента занятых в этой сфере работают в Астане и Алматы. В области Улытау насчитали одного специалиста, в Туркестанской области и области Жетысу — по семь, в Северо-Казахстанской и Жамбылской областях — по десять. Таким образом, возможности цифровой экономики для выпускников в Алматы или Астане и выпускников в регионах пока существенно различаются. С января по 30 июля 2026 года на Электронной бирже труда разместили 4 326 вакансий по 76 профессиям, связанным с ИИ, анализом данных, машинным обучением и смежными цифровыми компетенциями. В сумме объявления предполагали 6 451 рабочее место. Вакансии включали в себя большой пласт цифровых и технических профессий. Среди самых востребованных оказались инженеры-программисты, техники-программисты, статистики, системные администраторы и операторы станков с программным управлением. Средняя предлагаемая зарплата составила 278,4 тысячи тенге, медианная — 200 тысяч. Диапазон предлагаемых зарплат оказался огромным: от 85 тысяч до 2,82 миллиона тенге. В Алматы средняя зарплата составила 471,4 тысячи тенге, в Астане — 419,9 тысячи. В ряде регионов показатель находился в пределах 140–195 тысяч тенге. Таким образом, само присутствие слова "цифровой" рядом с названием вакансии ещё не гарантирует высокий доход. Дорогим остаётся не сертификат по ИИ, а сочетание опыта, отраслевых знаний и способности решать конкретные задачи работодателя. Помогает ли обучение ИИ найти работу Чиновники отчитываются о массовом обучении населения искусственному интеллекту, однако используют разные показатели и не всегда отслеживают, что происходит с участниками после завершения курсов. По данным Министерства науки и высшего образования, более 706 тысяч студентов прошли базовые курсы по ИИ, ещё 104 459 — обучение основам AI-предпринимательства. В 107 вузах разработали свыше 440 проектов, среди которых — ассистенты для студентов и абитуриентов, системы оценивания, прокторинга и профориентации. При этом из ответа ведомства неясно, сколько из этих проектов вышли за пределы учебной разработки, были внедрены в вузах и продолжают использоваться. Нет и данных о том, как обучение повлияло на трудоустройство студентов или качество их подготовки. Дисциплины по ИИ стали обязательными для всех студентов, независимо от специальности. В Миннауки договорились с OpenAI о доступе преподавателей к ChatGPT Edu — специальной версии искусственного интеллекта, созданной для учебных заведений, университетов и академического сообщества. Планируется ежегодно выдавать не менее 165 тысяч лицензий, которыми смогут пользоваться более 62 тысяч преподавателей и сотрудников вузов. Справка: OpenAI — американская компания, которая разрабатывает технологии искусственного интеллекта. Её самый известный продукт — чат-бот ChatGPT, способный работать с текстами, изображениями, данными и другими форматами. Однако министерство не сообщило, сколько лицензий уже выдано, кто ими пользуется и сколько это стоит. Неизвестно и то, повлиял ли ChatGPT Edu на качество обучения. Похожая ситуация прослеживается и на примере Skills Enbek — казахстанской государственной онлайн-платформы для профессионального обучения, повышения квалификации и переподготовки. На платформе размещено 28 курсов по работе с ИИ. В 2026 году их завершили 4 463 человека, включая 568 граждан со статусом безработных. При этом платформа не отслеживает, кто после обучения нашёл работу, сохранил её или увеличил доход. Свои показатели по программе Tech Orda привело и Министерство искусственного интеллекта и цифрового развития. По данным ведомства, обучение завершили более 12,5 тысячи человек, уровень трудоустройства составил 90 процентов, а средняя зарплата участников выросла с 362 000 до 725 506 тенге. Однако в предоставленном ответе не раскрыта методика этих расчётов: за какой период измерялась зарплата, сколько выпускников участвовали в оценке, были ли они трудоустроены до начала обучения и как долго сохраняли работу после него. Поэтому проверить эти показатели и сопоставить их с результатами других программ не представилось возможным. Сами программы рассчитаны на разные группы и напрямую сравнивать их некорректно. Однако полученные ответы выявляют общий недостаток: ведомства считают участников, курсы, проекты, сертификаты и лицензии, но не используют единой системы оценки результата. Если новые навыки действительно понадобятся примерно четырём миллионам работников, главным показателем должны стать не масштабы охвата, а доля людей, которые после обучения нашли работу, сохранили доход или смогли освоить новую профессию. Пока такие данные собираются лишь по отдельным программам и по разным методикам. Где государство уже использует искусственный интеллект По данным Министерства труда и социальной защиты населения, с использованием ИИ обработано более 106 тысяч заявлений на адресную социальную помощь. Алгоритм анализирует сведения и формирует рекомендацию, однако окончательное решение должен принимать уполномоченный сотрудник. Справка: АСП, или адресная социальная помощь, — денежная выплата людям и семьям с низкими доходами. Её назначают, если средний доход на одного члена семьи ниже установленной черты бедности. ИИ также используют и в контакт-центре ведомства: из свыше 14 тысяч обращений автоматически были обработаны более 13 тысяч, или 92,65 процента. Кроме того, алгоритмы модерируют карточки товаров на Портале социальных услуг и анализируют медицинские документы при установлении инвалидности. В последнем случае система также не выносит решение самостоятельно, а готовит рекомендацию для специалиста. Таким образом, ИИ уже встроен в процессы, от которых могут зависеть получение пособия и установление официального статуса человека. При этом в ответах ведомств не приведены данные о том, как часто сотрудники не соглашались с рекомендациями алгоритма, сколько решений корректировалось и поступали ли жалобы на возможные ошибки системы. В Министерстве труда подчеркнули, что юридически значимое решение остаётся за человеком. Ответственность за него также несёт должностное лицо. Однако без статистики ошибок, пересмотров и обжалований оценить эффективность человеческого контроля не представляется возможным. Читайте также: Не используете ИИ? Новая отчётность для компаний вводится в Казахстане Почему пока нельзя оценить эффект от ИИ Министерство искусственного интеллекта и цифрового развития признало, что централизованный учёт количества автоматизированных процессов в государственных органах пока не ведётся. Нет и сводной оценки того, насколько внедрение ИИ позволило: сократить сроки оказания услуг; сэкономить бюджетные деньги; уменьшить количество ошибок; отказаться от бумажных процедур; высвободить рабочее время сотрудников. Эффективность каждого проекта оценивает владелец конкретной информационной системы. Открытого перечня государственных ИИ-систем с указанием их назначения, разработчика, стоимости и ответственного органа также пока нет. По данным министерства, целесообразность и формат такого реестра анализируются. Не установлен и отдельный список государственных сфер, где полностью запрещено автоматическое принятие решений без участия человека. Закон предусматривает человеческий контроль, право человека знать об автоматизированной обработке его данных и возможность возражать против неё. Как изменения из-за ИИ отразятся на работниках Большинству казахстанцев не нужно срочно становиться программистами. Важнее разложить свою работу на отдельные задачи и определить, какие из них состоят из поиска информации, обработки текста, заполнения форм, расчётов и подготовки типовых ответов. Именно такие операции будут автоматизироваться в первую очередь. Ценность сохранит не тот работник, кто просто умеет открыть ChatGPT. Востребованным окажется специалист, который сможет правильно поставить задачу, проверить полученный результат и отвечать за принятое решение. При выборе курса также стоит спрашивать не только о наличии сертификата. Куда важнее узнать: какие рабочие задачи человек научится выполнять; какой проект появится в его портфолио; сколько выпускников программы нашли работу; как изменился их доход после обучения. Если организатор не делает никаких замеров, то обещание новой профессии может оказаться лишь рекламой. Ещё один вывод касается отношений человека с госорганами. Если ИИ участвует в назначении помощи, установлении инвалидности или другой чувствительной процедуре, окончательное решение всё равно принадлежит должностному лицу. Следовательно, граждане вправе требовать человеческого объяснения того или иного решения, проверяемого основания и возможности его обжаловать. Почему главный риск — не исчезновение профессий Официальные оценки пока не говорят о массовом сокращении работников из-за ИИ. Они говорят прежде всего о трансформации работы, а не об исчезновении 4 миллионов должностей. Но переход может оказаться болезненным и без массовых увольнений. Для одних работников производительность и доходы вырастут. Другие столкнутся с объединением функций, более высокой нагрузкой или "закрытым" входом в профессию. Поэтому успех цифровизации стоит измерять не количеством лицензий, сертификатов и новых названий в классификаторе. Настоящие показатели оценивать сложнее: сколько людей сохранили доход после изменения профессии, сколько нашли работу после переобучения, насколько сократилось время оказания государственных услуг, сколько ошибок допустили алгоритмы и сколько решений пришлось пересмотреть.