Если в недавнем прошлом пропаганда ассоциировалась в основном с агрессивной телериторикой, манипуляциями блогеров, листовками и ботофермами, то сегодня к ним добавился новый скрытый инструмент – генеративный искусственный интеллект. Данная технология способна не просто автоматизировать создание контента, но и проникать вглубь информационных систем: в обучающие данные и ответы чат-ботов, используемых миллионами людей каждый день. От дипфейков к «отравлению» чат-ботов Первая волна ИИ-пропаганды была относительно узнаваемой: поддельные видео и фото, рассчитанные на то, чтобы «обмануть глаз» в момент политического кризиса. Можно назвать несколько громких кейсов последних лет: ‍ «Капитуляция» Зеленского (Украина, 2022). ‍Сфальсифицированное видео изображало президента Владимира Зеленского, якобы призывающего украинских солдат сложить оружие. Ролик распространяли в первые недели российского вторжения, пока не доказали его недостоверность. ‍ Фальшивые дикторы из Венесуэлы (2023). Государственные СМИ страны транслировали правительственные сообщения через ИИ-сгенерированных «ведущих» несуществующего международного англоязычного канала. ‍ «Климатическое оружие» на Мауи (2023). ИИ-изображения подкрепляли конспирологическую версию о том, что лесные пожары на Гавайях были вызваны американским «погодным оружием». ‍ Голосовой дипфейк на Тайване (2024). ‍Сфабрикованная аудиозапись имитировала голос политического кандидата и использовалась как попытка повлиять на президентские выборы. ‍ Индийские выборы (2024). ‍Использование сгенерированных нейросетями видео позволяло имитировать речь политиков на разных языках. Это стало эффективным инструментом для воздействия на различные языковые и этнические группы в рамках одной информационной кампании. ‍ Использование ИИ-технологий в антимиграционной риторике европейских партий. В Германии, Италии и Ирландии праворадикальные партии использовали сгенерированные нейросетями иллюстрации. Подобный визуальный контент был призван сформировать образ миграционной угрозы и продемонстрировать антиутопические сценарии развития общества. ‍ Несуществующие инфлюенсеры. ‍ИИ научился генерировать не просто лицо, а целую личность с биографией, голосом и историей в соцсетях. В Европе так был создан праворадикальный «музыкант и общественный деятель», которого никогда не существовало. ‍ Арест Трампа и пожар у Пентагона (2023). ‍Фейковый контент распространялся на фоне информационного хаоса вокруг реальных событий. Авторы кампании намеренно использовали этот прием, рассчитывая на мгновенную реакцию пользователей социальных сетей. ‍ Сгенерированные нейросетями ресурсы. Эксперты выявили новостные сайты, контент для которых создавался искусственным интеллектом в интересах государственных структур, координирующих кампании по оказанию влияния. Факт автоматизации подтверждался тем, что в текстах оставались следы системных команд для нейросети. ‍ Описанные случаи демонстрируют общую логику дезинформации: создание подделки, её быстрое распространение и попытка выдать ложные сведения за достоверные до начала их проверки фактчекерами. ‍ Новый уровень: как Израиль пытался «настроить» ChatGPT под себя Расследование The Guardian, опубликованное в августе 2026 года, показывает, что произошло дальше: пропаганда перешла от подделки контента к попытке перепрограммировать сам механизм, которым чат-боты формируют ответы. Журналист Джейсон Уилсон обнаружил сайт под вывеской «Hanover Institute for Public Policy», организации, которая, судя по всему, нигде юридически не зарегистрирована, не имеет физического адреса и штатных сотрудников. За девять дней, с 6 по 14 августа, сайт опубликовал 124 материала (свыше 560 000 слов), оформленных как академические исследования, со ссылками на Всемирный банк, агентства ООН и правозащитные организации. Создатель проекта — нью-йоркская компания Piro Inc – официально зарегистрирована в Министерстве юстиции США как структура, продвигающая интересы правительства Израиля. Почти все заголовки на сайте сформулированы как вопросы – ровно в том виде, в каком пользователь мог бы задать их чат-боту: «Совершает ли Израиль геноцид в Газе?», «Является ли антисионизм антисемитизмом?». Анализ показал системную предвзятость подачи: там, где правозащитные организации фиксируют признаки геноцида или апартеида, тексты института неизменно напоминают, что «ни один суд не выносил вердикта» по этому вопросу – формулировка встречается в 20 из 124 материалов. А одно исследование об антисемитских комментариях в Facebook процитировано 454 раза в 88 разных текстах, включая статьи на темы, вроде бы никак с ним не связанные. Но главное даже не в содержании, а в механике. Сайт изначально был построен на платформе Res, которая специализируется на «generative engine optimization» – оптимизации контента так, чтобы его цитировали ChatGPT, Perplexity, Claude и Gemini. ‍ Общий арсенал: не только дипфейки История с Hanover Institute напоминает, что ИИ-пропаганда – это далеко не только фото- и видеоподделки. В арсенале как минимум шесть повторяющихся приёмов: Фабрикация доказательств: фото, видео, аудио, документы, «новости». Имитация личности: клонированные голоса политиков, несуществующие журналисты и «эксперты». Массовое производство: тысячи постов, комментариев и статей, сгенерированных почти бесплатно. Микротаргетинг: один и тот же месседж адаптируется под разные языки, регионы и религиозные группы. Усиление ботами: автоматические аккаунты создают иллюзию массовой поддержки идеи. «Затопление» информационного поля: такой объём противоречивых материалов, что аудитория теряет способность отличить правду от подделки. Исследователи из Case Hanover Institute дополняют этот список седьмым, более высокотехнологичным методом. Речь идет об оптимизации контента под алгоритмы генеративного искусственного интеллекта, а не под восприятие живого читателя. ‍ Где проходит граница Важно не путать с пропагандой любое ИИ-изображение или ИИ-текст. Материал становится пропагандой, когда он создаётся намеренно, чтобы продвинуть политический нарратив, «демонизировать» оппонента или манипулировать аудиторией, – и особенно когда его искусственное происхождение скрывается. При этом эффект возможен даже тогда, когда аудитория знает, что перед ней подделка: яркий эмоциональный образ способен закрепить уже существующее убеждение, даже если разум подсказывает не доверять ему. Практический журналистский тест звучит так: кто это создал, какую эмоцию это вызывает, кому выгодно распространение, и можно ли проверить изображение, голос или цитату через независимый источник? Судя по кейсу Hanover Institute, к этому списку вопросов стоит добавить ещё один: не пытается ли кто-то повлиять не на вас, а на модель, которая будет отвечать на ваши вопросы завтра?